Светлый и торжественный финал

Третья часть — оживленное скерцо, построенное на трех родственных в мелодическом отношении подвижных темах (одна из которых уже упоминавшаяся подлинная мелодия украинской колядки).Написана она в классических традициях русской музыки, восходящих к «Камаринской» Глинки и успешно затем развивашихся многими отечественными композиторами, прежде всего, разумеется, Римским-Корсаковым, Лядовым и Глазуновым. Оркестровка скерцо яркая и прозрачная. Здесь почти отсутствует характерная для Мясковского вязкость фактуры. Музыка изящна, задорна и неудивительно, что при первом же исполнении симфонии публика потребовала повторить скерцо. А переложенное несколько позже для фортепиано пианисткой А. А. Алявдиной, оно охотно исполнялось многими пианистами, включая весьма разборчивого и требовательного Г. Г. Нейгауза.
Завершает симфонию светлый и торжественный финал. Его оркестровую ткань, наделенную также чертами песенности, неоднократно прорезают фан-фарно-призывные звуки, после чего в оркестре появляется знакомая уже богатырская тема побочной партии из первой части симфонии. Проведенная в ряде тональностей, она приобретает могучий, величественный характер и в густом оркестровом tutti звучит как гимн-хорал.
Впервые исполненная 18 августа 1920 года под управлением Н. А. Малько 5-я симфония была вскоре напечатана в Москве Музсектором Госиздата, после чего началось буквально триумфальное шествие ее по городам и континентам. В 1924 году она прозвучала под сводами Большого театра (где в те годы устраивались и симфонические концерты). Дирижировал Э. А. Купер. Кстати сказать, его исполнением Мясковский остался недоволен и винил себя за то, что «не проставил метронома». «Из-за этого получается скачка с препятствием в 1-й части, нудная канитель в Andante и какой-то танец верблюдов вместо скерцо…»—жаловался он Прокофьеву.
Вслед за Москвой с симфонией познакомились в Мадриде, Праге, Вене. Венский рецензент Пауль Писк писал, что симфония была встречена слушателями с «восторженным одобрением». Он подчеркивал легко ощутимую народность музыки и отмечал доступность и простоту тем при всей сложности музыкальной ткани.
В Чикаго 5-ю симфонию исполнял Фредерик Сток, в Филадельфии и Нью-Йорке—Леопольд Стоковский. Прокофьев, присутствовавший на нью-йоркском концерте 5 января 1926 года, сообщал Мясковскому: «… Исполнение Вашей симфонии было превосходно». Слово «превосходно» он подчеркнул и далее рассказывал: «Зал набит, многие „именитые» музыканты (Сигети, Зилоти, Казелла, [Ваш] покорный слуга) слушали Вас стоя. Стоков-ский был на высоте, дирижировал наизусть… У публики симфония имела успех… Критики—для первого исполнения новой вещи в Нью-Йорке — тоже очень недурны: про меня пишут хуже. Сигетц, который присутствовал на исполнении в Филадельфии, говорит, что там был такой же успех».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *