Тяжелая контузия

Тяжелая контузия, полученная Мясковским под Перемышлем, все серьезнее давала о себе знать, и поэтому в 1916 году он из действующей армии был переведен на строительство крепости в Ревель (ныне Таллин).Здесь можно было наконец перевести дух, отоспаться, просмотреть последние, уже нерегулярно выходившие номера журнала «Музыка», перечитать письма Асафьева, Держановского, Прокофьева, где друзья сообщали об исполнении в ноябре 1914 года «Аластора» в Москве и Петербурге (под управлением Кусевицкого), о симфоническом концерте в апреле 1915 года Придворного оркестра, в котором Г. И. Варлих сыграл «Молчание» и 2-ю симфонию, и о своих впечатлениях от услышанного. После длительного пребывания на линии фронта и лихорадочного отступления в последние месяцы («в один день от полка в три с лишним тысячи человек остается человек 600—700!» — писал Николай Яковлевич) жизнь в Ревеле казалась спокойной и размеренной. Появились свободные часы, а следовательно, и мысли о музыке.
Мясковский радовался известию о том, что работавший тогда в России польский дирижер Гжегож Фительберг, которого он знал как отличного музыканта, просит партитуру 1-й симфонии, а А. П. Асланов и А. И. Зилоти интересуются 3-й. Он пересматривал свои записные книжки, куда вносил приходившие в голову темы или услышанные где-то в деревне народные мелодии, и вынашивал планы новых инструментальных сочинений. Но Держаяовский напоминал об «Идиоте». Будет ли это опера или музыкальная драма по типу вагнеровских— ему все равно. Пусть Николай Яковлевич пока серьезно обдумывает на досуге.
В принципе Мясковский не был против «Идиота», хотя сильно его смущала «великость задачи». Однако «вернуться в музыку» он хотел знакомыми путями, то есть 4-й симфонией, замысел которой у него уже зрел, и оркестровыми гротесками. Вырисовывались еще кое-какие небольшие фортепианные наброски.
Забегая вперед, отметим, что часть этих набросков в виде пяти отдельных пьес вошла позже в цикл «Причуды» соч. 25. Шестой номер этого цикла был написан в 1919 году. Пьесы эти, короткие, мелодичные, как и ранние симфонические сочинения Мясковского, были ближе всего к Мусоргскому. Во второй пьесе фигурация в басу оказалась настолько схожей с оркестровым сопровождением буйной песни Варлаама из «Бориса Годунова», что Мясковскому пришлось вносить некоторые изменения.
Впервые три пьесы из цикла были сыграны Прокофьевым в Париже в 1923 году. Потом Сергей Сергеевич разучил остальные и с неизменным успехом исполнял их во многих городах Европы и Америки, наигрывал на пластинки. «Причуды» не выходили из репертуара Прокофьева до конца его концертной деятельности. В Москве и на Украине их исполнял К. Н. Игумнов.
Жизнь в Ревеле благотворно повлияла на Мясковского. Всего несколько вечеров без канонады с книжкой или нотной бумагой в руках — и Николай Яковлевич испытал облегчение, почувствовал себя совсем другим человеком. «А как же солдаты?» — думал он. Им ведь тоже нужно что-то для восстановления сил и духа. «…У меня теперь возникла новая забота, хочу своим солдатам устроить „музыку»»,— писал Николай Яковлевич в Москву. Он просил спешно узнать, во сколько может обойтись небольшой набор балалаек. «Я из своего кармана могу дать от 100 до 200 руб., другого же кармана у меня нет».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *