Анализируя произведения

Анализируя произведения и творческие особенности того или иного композитора, Мясковский умел четко определить стиль музыки, влияния, оказанные на автора, а самое главное—возможности и пути дальнейшего развития. В этом отношении особенно примечательно высказывание Николай Яковлевича о психографической драме В. И. Ребикова «Дворянское гнездо» (статья напечатана в «Советской музыке», 1960, № 8).Охарактеризовав это сочинение в целом как «банальную никчемность», Николай Яковлевич в заключение разбора заметил, что «такого рода произведения, не обогащая ни музыки, ни драмы, решительно никуда не двигают искусства—это поистине болото недавней современности, поросшее, быть может, красивыми цветами…, но по существу—болото, тина».
И если вспомнить, что все многочисленные, так нашумевшие в свое время музыкальные опыты Ребикова ни к чему, по существу, не привели, а из обширного наследия композитора испытание временем выдержали только его небольшие фортепианные пьесы и вальс из оперы «Елка», то станет ясно, насколько мудр и прозорлив был Мясковский в своих оценках.
Совершенно нетерпимо относился Николай Яковлевич к различным проявлениям дилетантизма и недостаточности профессиональной подготовки. Здесь сказывались крепкая корсаковская школа и наставления Лядова, который всегда придавал огромное значение красоте и законченности формы, чистоте голосоведения и тщательной отделке произведения.
Но высоко оценивая мастерство и считая, что создавать новое можно лишь крепко усвоив опыт, накопленный мастерами прошлого, Мясковский в произведении искусства прежде всего искал глубокое содержание. Никакая изысканность формы и красота звуковых сочетаний сами по себе не могли его удовлетворить. «Музыку страстной мысли», ее интеллектуальное напряжение он ценил всегда значительно выше, чем открытую, даже самую эффектную эмоциональность. Здесь можно вспомнить высказывания Мясковского о Равеле. Признавая талантливость композитора, подчеркивая, что неудачных сочинений у него нет («форма их блестяща и законченна, оркестр ослепительно звучен»), Николай Яковлевич в то же время отмечал некоторый недостаток фантазии и «той непосредственности, глубины и разнообразия психологических переживаний, которые одни дают произведению вечную ценность».
Сравнивая Равеля с Дебюсси, он оказывал предпочтение последнему, хотя и не отрицал, что Клод Французский (так прозвали Дебюсси на родине) — композитор неровный и у него есть произведения слабые.
Обращаясь к творчеству Листа, о котором до сих пор прежде всего вспоминают как о блестящем пианисте, Мясковский писал, что в его «Фауст-симфонии» «океан превосходной музыки, поражающей гениальной интуицией, с какою Лист за десятилетия провидел те элементы», из коих создались некоторые сочинения Вагнера и даже корсаковский «Петушок».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *