Музыкально-критическая деятельность

Итак, в августе 1911 года с помощью журнала «Музыка» музыкально-критическая деятельность Николая Яковлевича, начатая еще в первые консерваторские годы в переписке с Прокофьевым, получила новую форму.И здесь Мясковский предстает перед нами прямым продолжателем традиций русских композиторов-классиков, таких, как Бородин, Римский-Корсаков, Чайковский, которые оставили нам в этой области ценнейшее наследие.
За три года (1911—1914) в «Музыке» было напечатано 114 статей и заметок Николая Яковлевича. Маленькие нотографические заметки он подписывал только инициалами Н. Я., H. M. или просто М. Обзоры концертной жизни (пятнадцать «Петербургских писем») печатались за подписью «Мизантроп», и лишь под критико-эстетическими статьями Мясковский ставил свое имя полностью.
Высказывания Мясковского отличались уверенностью и смелостью суждений, словно они исходили от умудренного большим опытом, маститого автора, а не музыканта, едва закончившего консерваторию. В то же время чувствовался задор молодости. Довольно часто в его отзывах встречались слова: скверно, скучно, бессвязно, неталантливо. Выступая с резкой, нелицеприятной критикой, Мясковский понимал, что «губит» себя, что «бесповоротно порывает всякие связи с сильными мира сего», но оставался всегда искренним, принципиальным и честным.
Взять хотя бы случай с А. П. Коптяевым. Мясковский знал, что это—весьма плодовитый критик, связанный с периодической прессой (одно время он издавал свой журнал «Вестник театра и музыки»), но не побоялся, однако, дать уничтожающую оценку его элегическому полонезу для оркестра «Шествие жизни». Он писал: «Сколько самодовольства, шума, треска, и все лишь для того, чтобы прикрыть ими самую отъявленную пошлятину». А о другом его сочинении напечатанном у Циммермана, Николай Яковлевич заметил, что это «такой же хлам, как И предшествующее. Вот уж поистине — бумага все терпит!»
Воздавая должное Зилоти-пианисту, Мясковский, в то же время касаясь его дирижерских выступле-ний, возмущался «мазней» управляемого им оркестра, бестемпераментным и серым порой исполнением сочинений, как случилось, например, с симфо-нией Рахманинова. Не прощал Николай Яковлевич промахов и такому талантливому музыканту, как С. А. Кусевицкий, который иногда произвольно изме-нял темпы, и поэтому в его исполнении плохо прозвучал «Антар», это «свежейшее и ароматнейшее из корсаковскйх оркестровых сочинений», а в 5-й симфонии Чайковского дирижер, по мнению Мясковского, допустил «оглушительную трескотню меди И литавр».
Строго судил Николай Яковлевич выступления солистов, не раз указывая на стремление некоторых из них к внешним эффектам, на желание «поразить» в ущерб потребности «выразить».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *