«Виринея» Слонимского

«Виринея» Слонимского открыла ряд подобных опусов. Появление первой оперы тогда молодого композитора, постановка которой была приурочена к 50-летию Октябрьской революции, вызвало много споров относительно расхождений с литературным источником (им послужила одноименная повесть Л. Сейфуллиной, либретто С. Ценина), но более всего — из-за ее жанровой необычности, своеобразного сопряжения в ней эпического и драматического планов. В связи с очевидным оратори-альным наклонением спектакля, введением хора-комментатора возникали предложения назвать оперу «Сказ о Виринее».Авторское обозначение «музыкальная драма» вызывало сомнения. Драматургическое решение оперы композитор выстраивал на постоянном соотнесении ситуаций, задаваемых сюжетным первоисточником и заимствованных из фольклора, текстов литературных и народных, слова письменного и устного. Непосредственному развитию событий сопутствовала их оценка со стороны. Нравственно-философский диалог с эпохой, уже отдаленной на расстояние полувека, давал возможность «эпического измерения» событий. Однако при этом было важно и другое: драма человеческой души, оказавшейся на разломе времени. Не сами события, а их воздействие на человеческую судьбу, судьбу личности — вот что волнует в опере Слонимского.
Условно само время действия. События, относимые Сейфул-линой к периоду между двух переворотов, в опере трактуются более свободно: Февральская, Октябрьская революции, а быть может, и еще что-то другое. В музыкальном плане возникают ассоциации с Мусоргским, его «Борисом Годуновым» и «Хованщиной», с «Катериной Измайловой» Шостаковича. Контуры времени намеренно размыты. Важно другое: ситуация смуты, раскола. Время рубежа — исходный момент человеческой драмы вообще и драмы Виринеи в частности. Где искать опоры — жизненные, нравственные, духовные, когда рушится все вокруг? И поднявшись над обыденным, сиюминутным, художник обращается к древнему народному миросозерцанию.
Глубоким смыслом исполнен хоровой зачин, которым открывается опера.
«Ах ты, матушка, сударушка моя, ты зачем меня красиву родила», — вопрошает солистка, а хор, будто вторя ее тайным мыслям, намекает на трагический исход дальнейших событий: «да во время, время смутное, время смутное, ненастное». Песня Вири-неи с хором напоминает пролог, в котором в свернутом виде отражаются перипетии сюжета. Выбираемый Слонимским жанр свадебной песни несет запас устойчивых ассоциаций. Девичество, смутные надежды на счастье, замужество, горькая женская доля, поиски любви и неизбежный трагический исход — все обусловлено изначально и все во «время перемен» обострено до предела.
Пестра, причудлива интонационная мозаика, передающая разноголосицу толпы в 1-й картине. Мелодические обороты приветственного канта, солдатской частушки, лирической песни-романса, скороговорки, знаменного распева сплетаются в живописную картинку — образ мира в момент раскола. Все чуть заострено, шаржировано. И над всей этой гомонящей людской толпой гудит набат: то ли праздничный, то ли похоронный. Он перекрывает реплики толпы, выделяя общую для всех интонацию плача-причитания: «Ах, зачем ты нас оставил». Плач о себе, о своей судьбе, о том Неведомом, что подстерегает человека на крутом изломе истории, звучит в обобщающей все интонации народного горя.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *