Диалог с классикой

Одним из первых к мелодике знаменного распева обратился Слонимский («Драматическая песнь», где цитированный знаменный распев не воссоздает образ русского средневековья, а концентрирует идею драматичности истории России).
Частый прием — растворение фольклорной темы в додека-фонной алеаторике (1-я симфония Слонимского). Знаменный распев, а также интонации песни-плача занимают существенное место в тематизме 4-й симфонии Н. Сидельникова, названной «Мятежный мир поэта».Показательный пример — оркестровая «Стихира» Щедрина (1987), написанная к 1000-летию Крещения Руси. По форме это вариации на тему подлинного напева стихиры на праздник Владимирской иконы Богоматери, авторство которой приписывают Ивану Грозному. Стиль знаменного распева воссоздается сумрачным колоритом оркестра, имитирующим церковное пение.
Остается востребованным привлечение в рамках одного сочинения разнонациональных фольклорных источников (2-я симфония Ан. Александрова с использованием чувашской песни «Батюшкин сад» и интонаций русской песни «Я в садик пошла»).
Фольклор как тип мышления (вкупе с другими стилевыми компонентами) проступает, например, в творчестве Эшпая (гобойный концерт, «Песни горных и луговых мари»), Буцко (Симфония в четырех фрагментах с ее пронизанностью интонациями старинного канта, былинного сказа). Интересный пример полифольклорной ориентированности дает 4-я симфония Шнитке, где из единого тематического зерна взращиваются темы, по духу близкие восточной, мугамного типа импровизации и русскому канту, грузинскому многоголосию и синагогальному пению. Интонаци-онность русского плача играет существенную роль в симфонии В. Кобекина.
Показательно, что композиторы нередко начинают темы как авторские, а продолжают как элементы фольклорного текста. Или, наоборот, цитирование народной мелодии постепенно преобразуется в свободное ее варьирование в собственном стиле.
Как видим, взаимосвязь фольклора и композиторского творчества избирает своей магистральной линией не столько путь обработки народного напева, введенного как цитата, а путь воспроизведения свойств фольклорной интонации, самих интонационных процессов, идущих в фольклоре, — прежде всего ритмических и тембровых.
Интенсивно работает в современном инструментализме и такой отлаженный принцип семантизации, как «диалог с классикой», который, как и в предыдущем случае, реализуется на двух уровнях: цитирование общеизвестных образцов классического наследия, выступающих в сочинении как устойчиво позитивный образный элемент, и привлечение черт того или иного стиля (стилизация). Показательны, например, 1-я симфония Н. Сидельни-кова (1965), решенная как романтизированный дивертисмент в четырех портретах: Вивальди, Равель, Берг и Стравинский. В симфонии А. Головина (1986) возникают стилевые ассоциации с Рахманиновым, метафоры из Чайковского, Мясковского, Римского-Корсакова (I часть), аллюзии на скрябинские образы (II часть). Написанная в память Брамса 4-я симфония В. Рябова открыто ассоциативна со стилем автора четырех симфоний.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *